Например, появление ребенка – это прижизненная индульгенция на многие виды подлости, ведь есть разница между подлостью бездетного и детного – последний всегда скажет, что взял взятку, предал, украл, убил – ради ребеночка. И у кого повернется язык осудить?  Даже после смерти дети продолжают быть броней своим родителям – потерявший ребенка в глаза общественности частенько приобретает почти туже неприкосновенность, что и депутат.

Несомненно, родитель может отыгрываться на дитяти – ребенок лучше кошечки-собачки выполняет роль ведра для слива эмоций. Ведь не так много мест в обществе, которые допускают и поощряют вброс негативных эмоций – а коммуникация с ребенком частенько становится именно площадкой для расслабления.

На ребенка можно списать свои неудачи – достаточно выдать свой неуспех за жертву. И, например, начать гниздить все того же ребенка – за то, что он не оправдал всех этих жертв. Сколько раз ребенку приходится слушать, с каким трудом его зачали, родили, вскормили, обучили, поддержали ЗА СЧЕТ СЕБЯ!!! – а он, сволочь такая, все пустил по ветру?!

Получается, что ребенок родителей, обремененных общественным мнением, ограничен в своей автономии – родители не то что брокерами работают между ребенком и социумом, а просто сами по уши в этом социуме сидят, и не дают чаду увидеть что-то за общественными границами. Не способные занять автономную позицию взрослые не могут поспособствовать в этом важном деле своему ребенку. Наверное, нужны какие-то иные практики, которые бы формировали иную культуру родительства – не ролевую, но отношенческую. И никаких усилий самых прогрессивных психологом, педагогов, социологов не хватит – нужна своя, местная культура, практически свой  «Лило и Ститч», свой «Второй лучший», «Я Сэм» - то, что помогало бы принять идею главенства отношений над обязанностью соответствовать.